Математика, как стремление к познанию и красоте: влияние ведической науки на античных ученых

07.12.2011
Европейцы называют цифры от 0 до 9 арабскими, так как заимствовали их у арабов. Но сами арабы именуют эти цифры индийскими, а арифметику, основанную на десятичной системе, - индийским счетом.

Ученые Запада величественно называют философию "матерью всех наук", и с этим трудно спорить. Но и не менее интересная роль отводится математике - "Царица наук". Таким статусом ее наделяют ученые умы современности, с чем спорить, опять таки, неблагодарно: крупнейшие достижения в естественных науках, а также информационных технологиях сделаны на основе математических расчетов. Теория относительности Эйнштейна и новейшая идея пространственно-временной матрицы целиком строятся на цифрах. Любое явление повседневной жизни способно быть выражено в цифровом формате. Возникает ощущение, что цифры пронизывают собой все мироздание. Возможно, именно поэтому цивилизации древнего мира и уделяли столько внимания математической науке.

Если рассматривать первичные основы математики как науки, то нельзя обойти вниманием научную мысль индийского ведизма. Рассмотрим некоторые его аспекты.

С древнейших времен в Индии применялась десятичная система счисления. Именно от индийской позиционной нумерации произошла привычная нам система счисления. Европейцы называют цифры от 0 до 9 арабскими, так как заимствовали их у арабов. Но сами арабы именуют эти цифры индийскими, а арифметику, основанную на десятичной системе, - индийским счетом.

Исследователям также известны примеры влияния индийской ведической науки на античную. Теорема, носящая имя греческого математика Пифагора («квадрат гипотенузы равен сумме квадратов катетов»), обнаруживается в "Шатапатха Брахмане", а также и в "Шулба Сутре", индийском математическом трактате, написанном за несколько веков до рождения выдающегося математика. Вольтер, знаменитый французский писатель и философ утверждал, что «Пифагор ходил на Гангу учиться геометрии». Абрахам Зейденберг, автор «Истории математики» приписывает "Шулба Сутре" влияние на всех математиков древнего мира от Вавилона до Египта и Греции.

В VIII в. ученые стран Ближнего и Среднего Востока познакомились с трудами индийских математиков и астрономов и перевели их на арабский язык. В середине IX в. среднеазиатский ученый Аль-Хорезми написал сочинение "Об индийском счете". После того, как арабские трактаты были переведены на латынь, многие идеи индийских математиков стали достоянием европейской, а затем и мировой науки.

Говоря об истоках математики, часто можно слышать, что она возникла в глубокой древности из практических потребностей человека. В древности математики сомневаться не приходится, а вот насчет того, что же побудило людей ею заниматься, существует и другое мнение. Согласно ему, математика, так же, как и поэзия, живопись, музыка, театр и, вообще, искусство, была вызвана в жизни духовными потребностями человека, его, быть может, не до конца осознанным еще стремлением к познанию и красоте. Созвучны этому слова Эйнштейна: "Ощущение тайны - наиболее прекрасное из доступных нам переживаний. Именно это чувство стоит у колыбели истинного искусства и настоящей науки".

Трудно даже представить научную дисциплину, будь то математику, или какую-либо иную, саму по себе. Звезда литературы И. В. Гете говорил вообще о числах так: "числа не управляют миром, но показывают, как управляется мир". Размышление о научности, как таковой, непременно приведет исследователя к пониманию того, что всякая наука есть лишь метод постижения, достижения чего-то недостающего. Недостающего числа "икс" после знака равенства. Равенство и равновесие, равновесные законы мироздания заставляют Землю вращаться вокруг оси - это точнейшая математика. И математика дает такой шанс - найти корень уравнения, выражающего нашу жизнь. В этом будет ее высшее достижение. И только настойчивый математик не успокоится ответом "уравнение не имеет корней", и найдет силы продолжить поиск решения.

Настойчивый искатель истины, математик Анри Пуанкаре полагал, что упорно идущий путем науки непременно вырастает морально и преображается, честно идя этим путем: «...Я прежде всего хочу говорить об истине научной, но вместе с тем я хочу говорить и об истине моральной. Для того чтобы найти их обе, нужно постараться полностью освободть душу от предубеждения и пристрастия, нужно достигнуть абсолютной истинности. Эти оба рода истины, однажды открытые, приводят нас в одинаковое восхищение; и та, и другая, лишь только их усмотрели, сияют одним и тем же светом, так что нужно или видеть их, или закрыть глаза. Наконец, обе они и привлекают нас, и ускользают от нас: когда кто-нибудь подумает, что достиг их, сейчас же увидит, что еще нужно идти, и тот, кто стремится постичь их, осужден никогда не знать покоя».