Аудиокнига Первая охота представлена в формате mp3. Рассказ Первая охота слушать. Слушать. Продолжительность.
Добро пожаловат. Войдите в свой аккаунт. Ваше имя пользователя. Ваш пароль. Вы забыли свой пароль. Восстановите свой пароль. Ваш адрес электронной почты. Сказки для Детей. Песочный Человек — Гофман Эрнст. Профессор и блоха — Андерсен. Двенадцать братьев — Братья Гримм. В детской — Ганс Христиан Андерсен.
Все Аудиосказки русских сказочников Аудиосказки зарубежных сказочников Народные аудиосказки. Аудиорассказ — Анна, не грусти — Булгаков. Аудиосказка Рататуй — Дисней. Скрипка Ротшильда — Чехов Антон Павлович.
Растрепанный воробей — Паустовский Константин. Про Бегемота, который боялся прививок — Сутеев Владимир. За двумя зайцами погонишься, ни одного не поймаешь — Чехов Антон…. Детские стихи к 8 Марта. Стихи про зиму. Детские стихи к 23 Февраля. Стихи про Деда Мороза.
Читательский дневник 1, 2, 3 класс. Цветы — Крылов Иван. Орел и Крот — Крылов Иван. Кот и Повар — Крылов Иван. Биография — Крылов Иван Андреевич. Биография — Джанни Родари. Биография — Дональд Биссет. Биография — Барто Агния Львовна. Биография — Цыферов Геннадий Михайлович.
Аудиосказки Аудиосказки русских сказочников. Вам может понравится Все произведения.
Иван Андреевич Арамилев. Была середина сентября. Сезон охоты с легавой, собственно, кончился. Все утро мы с Алексеем Силычем Новиковым-Прибоем ходили без выстрела. Едва успевал мой ирландец Джим прихватить наброд, вдали хлопали проворные крылья. Матерые птицы не допускали собаку на стойку, взлетали вне выстрела.
Мы шли по ягодникам, редким лесом. День был солнечный, ласковый, тихий. Под ногами шуршал опавший лист. Кругом стояли березы в золотом наряде. Красноватые осины — как пылающие свечи. В таком лесу все радует глаз, и бродишь-бродишь, не зная устали. Мы же вышли не любоваться природой.
Нам хотелось пострелять. Силыч был заметно огорчен, хмурился и вздыхал. Умный пес, наконец, сообразил, что сентябрьскую птицу не взять обычным приемом. Он сделал полукруг, забежал вперед и, обшаривая челноком загадочную птичью землю, приближался к нам.
Старый черныш взлетел над березняком, ринулся в нашу сторону. Я опустил ружье. Пусть Силыч ударит по этой сверкающей под солнцем птице! Он изготовился и ждал. Вороненые стволы, передвигаясь, ловили черныша на мушку. Я ждал грохота и падения птицы.
Силыч стрелял неплохо. Черныш, раскалывая воздух, пролетел над ним, как глянцево-черный шар. Белое подкрылье мелькнуло над багрянцем осинок, и птица исчезла. Выстрела не было. На поляну выбежал удивленный Джим, махнул хвостом: «Прозевали, охотнички!
Ворон считаете! Силыч повесил ружье на ремень, снял кепку, вытер платком квадратную лысину. Твердое бронзовое лицо его вдруг размякло, и какое-то почти детское, растерянно-виноватое выражение было на нем. Такой красивый, черт, летит, и голубое небо над ним, и солнце, и эти осинки внизу — дух прихватило.
Не мог! Едва ли не самое трудное в натаске — приучить собаку подавать убитую дичь. На охоте в лесу подача не имеет большого значения. Птица падает на виду, вблизи. Сам поднимешь. Аппорт важен при стрельбе водоплавающих. Не всегда приятно человеку лезть в воду за уткой, тем более осенью.
И бывает так: поплывешь за подранком — упустишь без выстрела огромный табун. Молодая собака с удовольствием подает брошенную в воду палку, куриное крыло, чучело птицы и всякую дрянь. А идешь на охоту, подстрелил утку, собака не подает.
Кричишь «аппорт», а сеттер или пойнтер стоит и стоит, как завороженный, на берегу. Ни малейшего желания выполнить долг, помочь хозяину! Так было у меня с десятком легавых. Так было и с ирландцем Джимом — самой одаренной собакой, какую я имел за сорок лет охотничьей практики.
Джим не хотел аппортировать. Наши специалисты, с легкой руки ученого-охотоведа Л. Сабанеева, в руководствах по натаске советуют: «Оставьте битую птицу на месте. Собака вернется за ней, принесет и подаст. Это и будет первым шагом в обучении аппорту». Я стал применять это в натаске Джима.
Много раз оставлял тетеревов и куропаток, где они стреляны. И ничего. Джим проявлял полное равнодушие к оставленной дичи. Как-то я оставил молодого глухаря, отошел далеко, не мог найти это место и совсем потерял птицу. Терпение мое истощилось. Я написал сердитое письмо в редакцию охотничьего журнала.
Я назвал охотоведов-кинологов кабинетными людьми, которые не знают собачьей натуры и дают охотникам анекдотические советы. Редакция отказалась печатать письмо как несправедливое и резкое по тону. Однажды, убив тетерева, я сел закурить, птицу положил на траву «подсохнуть», потому что она была сильно разбита большим зарядом с короткой дистанции.
Джим улегся рядом, начал слизывать с крыла теплую кровь. Пока дымила трубка, неожиданные какие-то мысли захватили меня. Я достал блокнот, начал кое-что записывать, как нередко бывает со мною на охоте. Бумага кончилась, а записывать надо было еще много. Я опасался, что забуду мелькнувшие образы, значительные слова, которые хотелось высказать, и это волновало меня.
Скорее домой! За письменный стол. Пишущим людям знакомо это чувство, когда Аполлон требует поэта к «священной жертве». Я поднялся с кочки, торопливо зашагал к деревне. Убитый тетерев остался там, где я отдыхал после выстрела.
Не до него мне было! Мы шли по лесной тропе. Собака спокойно бежала впереди. Вдруг ее что-то осенило: она повернулась, прытко понеслась назад. Не понимая, в чем дело, я свистнул. Собака не шла на свисток. Никогда такого с нею не было. Раздосадованный, я стоял и звал свистком собаку.
Наконец, послышался топот. Джим летел ко мне, держа в зубах тетерева. Я принял птицу, приласкал собаку, дал ей кусочек сахару. Джим радостно прыгал, повизгивал. Похоже было, он сам поражен открытием, которое только что сделал. Мы тронулись. Я опять — теперь уже с умыслом — оставил на траве птицу.
Пройдя шагов двадцать, Джим вернулся, прихватил тетерева, догнал меня, бросил поноску к моим ногам. Я шагал, будто ничего не замечая. Джим снова тащил птицу. Иногда он забегал вперед, шел навстречу, чтобы обратить мое внимание на поноску.
Я был неумолим. Вздохнув, пес поднимал птицу и бежал за мной по тропе. Эта «игра» продолжалась до самой деревни. Так мы, к удивлению домашних, и вошли в избу: я с пустым ягдташем, Джим с тетеревом в зубах. Любуясь работой собаки, я вспоминал свое сердитое письмо в охотничий журнал и улыбался.
Ведь как хорошо, что не напечатали! Пришлось бы сочинять опровержение, извиняться перед кинологами. Я охотился в незнакомом лесу, лазы зверя не были мною изучены. С этого, собственно, и начались неприятности.
india-fest.ru \Поделиться:
Leave a Reply